Неточные совпадения
С каждым годом притворялись окна в его доме, наконец остались только два, из которых одно, как уже видел читатель, было заклеено бумагою; с каждым годом уходили из вида более и более главные части хозяйства, и мелкий взгляд его обращался к бумажкам и перышкам, которые он собирал в своей комнате; неуступчивее
становился он к покупщикам, которые приезжали
забирать у него хозяйственные произведения; покупщики торговались, торговались и наконец бросили его вовсе, сказавши, что это бес, а не человек; сено и хлеб гнили, клади и стоги обращались в чистый навоз, хоть разводи на них капусту, мука в подвалах превратилась в камень, и нужно было ее рубить, к сукнам, холстам и домашним материям страшно было притронуться: они обращались в пыль.
— Кой черт улики! А впрочем, именно по улике, да улика-то эта не улика, вот что требуется доказать! Это точь-в-точь как сначала они
забрали и заподозрили этих, как бишь их… Коха да Пестрякова. Тьфу! Как это все глупо делается, даже вчуже гадко
становится! Пестряков-то, может, сегодня ко мне зайдет… Кстати, Родя, ты эту штуку уж знаешь, еще до болезни случилось, ровно накануне того, как ты в обморок в конторе упал, когда там про это рассказывали…
Волнение было крупное, катер высоко
забирал носом,
становясь, как лошадь, на дыбы, и бил им по волне, перескакивая чрез нее, как лошадь же.
В городке этом нашли казаки много добра, скотины, ковров, мехов и меду много, похоронили мертвых, отдохнули,
забрали добро с собой и поплыли дальше. Недалеко проплыли, смотрят — на берегу как город стоит, войска конца-края не видать, и все войско окопано канавой, и канава лесом завалена. Остановились казаки.
Стали думать; собрал Ермак круг. «Ну, что, ребята, как быть?»
Ермак собрал казаков, вышел на берег и начал стрелять в татар. Как услыхали татары пальбу, так и побежали.
Стали их казаки догонять и каких перебили, а каких
забрали. Насилу сам Маметкул ушел.
Забрали они в одном городке много татар и одного почетного старика татарина.
Стали спрашивать татарина, что он за человек? Он говорит: «Я Таузик, я своего царя Кучума слуга и от него начальником в этом городе».
Забрал себе Петро все добро и
стал жить, как паша.
Тогда он
стал добывать морскую капусту, но рабочие-китайцы,
забрав вперед задатки, разбежались.
Обсудив наше положение, мы решили спуститься в долину и идти по течению воды. Восточный склон хребта был крутой, заваленный буреломом и покрытый осыпями. Пришлось спускаться зигзагами, что отняло много времени. Ручей, которого мы придерживались, скоро
стал забирать на юг; тогда мы пошли целиной и пересекли несколько горных отрогов.
От юрты тропа
стала забирать к правому краю долины и пошла косогорами на север, потом свернула к юго-западу.
А главное в том, что он порядком установился у фирмы, как человек дельный и оборотливый, и постепенно
забрал дела в свои руки, так что заключение рассказа и главная вкусность в нем для Лопухова вышло вот что: он получает место помощника управляющего заводом, управляющий будет только почетное лицо, из товарищей фирмы, с почетным жалованьем; а управлять будет он; товарищ фирмы только на этом условии и взял место управляющего, «я, говорит, не могу, куда мне», — да вы только место занимайте, чтобы сидел на нем честный человек, а в дело нечего вам мешаться, я буду делать», — «а если так, то можно, возьму место», но ведь и не в этом важность, что власть, а в том, что он получает 3500 руб. жалованья, почти на 1000 руб. больше, чем прежде получал всего и от случайной черной литературной работы, и от уроков, и от прежнего места на заводе,
стало быть, теперь можно бросить все, кроме завода, — и превосходно.
Если хочешь остудить теплую горницу, принеси льду и дай ему растаять. Отчего
станет холоднее? — Оттого, что лед, чтоб ему сделаться водой,
заберет в себя тепло из воздуха.
Но согласись, милый друг, согласись сам, какова вдруг загадка и какова досада слышать, когда вдруг этот хладнокровный бесенок (потому что она стояла пред матерью с видом глубочайшего презрения ко всем нашим вопросам, а к моим преимущественно, потому что я, черт возьми, сглупил, вздумал было строгость показать, так как я глава семейства, — ну, и сглупил), этот хладнокровный бесенок так вдруг и объявляет с усмешкой, что эта «помешанная» (так она выразилась, и мне странно, что она в одно слово с тобой: «Разве вы не могли, говорит, до сих пор догадаться»), что эта помешанная «
забрала себе в голову во что бы то ни
стало меня замуж за князя Льва Николаича выдать, а для того Евгения Павлыча из дому от нас выживает…»; только и сказала; никакого больше объяснения не дала, хохочет себе, а мы рот разинули, хлопнула дверью и вышла.
Ее разумом и добрым нравом Господь не обидел, и, если удастся ей
забрать мужа в руки, у них в дому самым лучшим порядком пойдет и хозяйство, и все, а если он
станет всем в дому верховодить, рано ли, поздно ли, ихнее богатство прахом пойдет.
— Нет, я так, на всякий случай… Возьми-ка, возьми деньги! Может быть, меня в больницу
заберут… А там, как знать, что произойдет? Я мелочь себе оставила на всякий случай… А что же, если и в самом деле, Тамарочка, я захотела бы что-нибудь над собой сделать, неужели ты
стала бы мешать мне?
И как
станешь палить, вещбу говори, тут и
заберешь в свои руки царство бусурманское».
И
стал Карпушка не Карпушка, а Карп Алексеич. Удельного голову в руки
забрал, старшин зá бороды
стал потряхивать. У него вся волость: ходи как линь по дну, а воды замутить не моги.
Но в последние три года, к 1858 году, меня, дерптского студента,
стало все сильнее
забирать стремление не к научной, а к литературной работе. Пробуждение нашего общества, новые журналы, приподнятый интерес к художественному изображению русской жизни, наплыв освобождающих идей во всех смыслах пробудили нечто более трепетное и теплое, чем чистая или прикладная наука.
Другой гребец молча, проворно
стал забирать веслом слева, потом ударили в два весла, и лодка быстро помчалась обратно. Александр нахлобучил шляпу чуть не до плеч и погрузился в мучительную думу.
— Больше тебя, вислоухого, понимаю, — перебила расходившаяся вконец Аграфена Васильевна. — И я вот при этом барине тебе говорю, — продолжала она, указывая своей толстой рукой на Калмыка, — что если ты
станешь еще вожжаться с ним, так я
заберу всех моих ребятишек и убегу с ними в какой-нибудь табор… Будьте вы прокляты все, картежники! Всех бы я вас своими руками передушила…
— Это бывает. Родители
заберут себе случайно в голову, что ребенок неласков, да и твердят ему об этом. Ну, разумеется, он тоже смекает. Сначала только робеет, а потом и в самом деле
становится холоден.
Кроме купцов, отправленных в служители в холерный госпиталь, Баранов
стал забирать шулеров, которые съехались, по обычаю, на ярмарку. Их он держал по ночам под арестом, а днем посылал на грязные работы по уборке выгребных и помойных ям, а особенно франтоватых с девяти часов утра до обеда заставлял мести площади и мостовые у всех на виду.
Наконец, когда тоска
стала глубже
забирать Максима, он подобрал поводья, поправил шапку, свистнул, крикнул и полетел во всю конскую прыть.
— Правей, правей! — говорил старший, — чего
стал влево
забирать, дурень? Сверли туда, где копья торчат!
Пугачев и Белобородов, ведая, что усталость войска и изнурение лошадей не позволят Декалонгу воспользоваться своею победою, привели в устройство свои рассеянные толпы и
стали в порядке отступать,
забирая крепости и быстро усиливаясь. Майоры Гагрин и Жолобов, отряженные Декалонгом на другой день после сражения, преследовали их, но не могли достигнуть.
Мятежники прискакали в свои домы,
забрали жен и детей и
стали переправляться через реку Чаган, намереваясь бежать к Каспийскому морю.
Но ему
становилось досадно при сознании, что вот этот человек, с которым он едва знаком,
забирает над ним какую-то силу, какое-то нравственное преобладание, от которых, пожалуй, можно и освободиться, да только не иначе, как в явный ущерб самому себе же.
Стали мы это судить, рядить, и то и сё,
забрала меня охота; значит, вновь защекотала старая жилка.
Если мы не исключим Шишкина, его все-таки
заберет в свои лапы жандармерия и,
стало быть, все-таки, volens-nolens [Волей-неволей (лат.).], он будет исключен, а мы, между тем, можем подвергнуться со стороны министерства серьезному замечанию в потворстве… заподозрят благонамеренность нашего направления — и что ж из того выйдет?
— Какое! и слушать ничего не хочет, и не верит. Ведь он, — говорю вам, бог для них. Совсем
забрал в руки девочку, так что в последнее время со мною даже гораздо холоднее
стала, а уж на что были друзьями.
Спиридонов
забрал их обоих к себе в дом и начал лечить и вылечил, и пока они были опасны, сам не пил, а как те
стали обмогаться, он опять за свое.
Препотенский был тоже того мнения, но как ни Ахилла, ни Препотенский не обладали достаточною твердостью характера, чтобы настоять на своем, то настоял на своем Термосесов и
забрал их в дом Бизюкиной. По мысли вожака, «питра» должна была состояться в садовой беседке, куда немедленно же и явилась наскоро закуска и множество бутылок пива и меду, из которых Термосесов в ту же минуту
стал готовить лампопό.
Термосесов,
забрав все свои вымогательства,
стал искать фуражку.
Когда
стало смеркаться, мы
забрали всех собак к себе в палатку. Правда, это доставляло нам множество не удобств, но мы решили запастись терпением.
Протока, по которой мы плыли,
стала забирать вправо, а слева подошла еще какая-то другая большая протока.
Я шел осторожно, иногда останавливался и прислушивался; собака моя плелась сзади. Тропа
стала забирать вправо, и я думал, что она заведет меня в горы, но вот впереди показался просвет. Раздвинув заросли, я увидел быстро бегущую воду в реке, по которой стремительно неслись клочья пены и всякий мусор.
С Петром Васильичем вообще что-то сделалось, и он просто бросался на людей, как чумной бык. С баушкой у них шли постоянные ссоры, и они старались не встречаться. И с Марьей у баушки все шло «на перекосых», — зубастая да хитрая оказалась Марья, не то что Феня, и даже помаленьку
стала забирать верх в доме. Делалось это само собой, незаметно, так что баушка Лукерья только дивилась, что ей самой приходится слушаться Марьи.
Но главной причиной их ропота было, вероятно, опасение, что родственники Нарышкиных,
забравши себе всю власть,
станут их притеснять, как в памятное еще тогда время первых лет царствования Алексея Михайловича притесняли народ родственники Морозова и Милославского.
Молодой парень, торговавший в остроге калачами,
забрал десятка два и крепко
стал спорить, чтоб выторговать три, а не два калача, как следовало по обыкновенному порядку. Но калашница не соглашалась.
Нигде никаких решительно корней, народ относится к нам враждебно, весь пропитан большевистской злобой, совершенно одичал, звериные
стали глаза и звериные алчные лапы, — только рвать,
забирать себе все, что увидят.
— Может статься, ты и дело говоришь, Юрий Дмитрич, — сказал Кирша, почесывая голову, — да удальство-то нас заело! Ну, как сидеть весь век поджавши руки? С тоски умрешь!.. Правда, нам, запорожцам, есть чем позабавиться: татары-то крымские под боком, а все охота
забирает помериться с ясновельможными поляками… Однако ж, боярин, тебе пора, чай, отдохнуть. Говорят, завтра ранехонько будет на площади какое-то сходбище; чай, и ты захочешь послушать, о чем нижегородцы толковать
станут.
— Коридорный! — крикнул старик, напрягая грудь, и,
забрав бороду в горсть,
стал молча рассматривать Фому. Фома тоже исподлобья смотрел на него.
Несколько дней Артемий Петрович не имел случая видеть Мариорицу, и страсть в эти дни так успешно
забрала над ним власть, что сделала его совершенно непохожим на себя. Он блажил, как ребенок, был то взыскателен и нетерпелив, то холоден к своему делу и слаб. Советов Зуды он вовсе не слушал; сначала сердился на него, потом
стал его удаляться; наконец, не имея около себя никого, с кем мог бы поделиться душою, обратился опять к нему, с условием, однако ж, не раздражать его противоречием.
— Погнал нас японец с позиций, бежал я, бежал… Пристал к госпиталю, пошел с ним.
Стали по госпиталю шрапнелями бить, я опять побежал. Вижу, фурманка стоит с лошадью. Отрезал постромки, сел и поехал. На дороге мешок с сухарями поднял, концертов (консервов), ячменю
забрал для лошади — и еду вот… Расчудесно!..
Сцена в лесу прошла передним вся, с первого его ощущения до последнего. Лучше минут он еще не переживал, чище, отважнее по душевному порыву. Отчего же ему и теперь так легко? И размолвка с Серафимой не грызет его… Правда на его стороне. Не метит он в герои… Никогда не будет таким, как Калерия, но без ее появления зубцы хищнического колеса
стали бы
забирать его и втягивать в тину. Серафима своей страстью не напомнила бы ему про уколы совести…
Как раз в это время медвежья тропа, которой мы все время держались,
стала забирать в сторону от реки.
Мужики
стали кричать, что луга ихние, что их и отцы и деды ими владали и что нет таких правов
забирать чужую скотину.
Но чем далее углублялись во внутренность храма, тем легче, светлее, отраднее
становилось душе: тут размеры, формы, образы снимали свои вериги,
забирали более воздуха, облекались в полусвет надежды, в упование бессмертия.
Целый день он не сделал никому из семейства никакой гадости, только кое-кому слышалось все, что он как будто сопел; а к ночи, когда
стал забирать большой мороз, начал будто даже и покряхтывать и зубами щелкать.
Через несколько саженей господский кучер
стал забирать влево, но ямщик не последовал за ним и взял крутым поворотом вправо, сказав только: «Щеголь! неладно едет; не потонуть бы им».